История

Свято-Троицкий Макарьев мужской монастырь
Основание монастыря

Калязинский Троицкий монастырь был основан в первой половине XV в. (не позднее 1434 г.) монахами Кашинского Клобукова монастыря. Обитель возникла на левом берегу р. Волги против древнего поселения Николы на Жабне. По имени своего основателя, монаха Макария, монастырь долгое время назывался Макарьевским, а по фамилии местного землевладельца – Калязинским.

Выбор места для устройства монастыря не был случаен: он создал монастырь «во своих местех» и «отчину свою, вси села, приложил тому монастырю». Начало обители было положено возведением монахами за 40 дней храма во имя Святой Троицы.

На первых порах калязинская вотчина формировалась не столько за счет благотворительности соседей, сколько благодаря тому, что преподобный Макарий сам выступил в роли ктитора, передав основанной обители собственные земли. Он и в дальнейшем проводил активную земельную политику. В архиве монастыря сохранились сведения о 14 сделках, совершенных от его имени, в которых, возможно, были задействованы его земли.

Развитие монастыря во многом объяснялись покровительством великого князя и епископа тверского. Троицкий монастырь был не единственным в Тверском княжестве, но именно ему суждено было стать самым богатым и влиятельным в округе.

Рост монастыря

Быстрый хозяйственный рост монастыря привел к росту популярности его настоятеля, который рассматривался братией и прихожанами уже не только как духовный пастырь, но и как благодетель, «господарь». К Макарию стали стекаться люди разного чина. Выдающийся церковный деятель XV в. Иосиф Волоцкий (основатель Иосифо-Волоколамского монастыря), обозревая русские монастыри, побывал ещё при жизни Макария в его обители, о чем позднее писал: «Видел же и блаженного старца Макария, игумена и создателя монастыря колязинского… и поведал он мне: когда говорит пришел я на это место и пришли со мной семь старцев от монастыря Клобуковского. Совершенствовались добродетелями и постническим и иноческим житием, также вели себя и все братья к ним примыкавшие. Они же всех просвещали, приучали к пользе и тем запрещали и возбраняли своим страстям следовать. И такое было тогда в монастыре благоговение и благочиние, все творилось по примеру отеческих и общежительных преданий».

Посетивший монастырь примерно в то же время старец Митрофан Бывальцев, возвращавшийся после девятилетнего пребывания на Афонской горе, говорил братии как он напрасно так долго трудился и странствовал, без успеха столько исходил и вдруг обнаружил, что в Макарием монастыре живущим можно спасти душу, потому что все здесь творится «подобно киновиям на святой Афонской горе сущим».

В 1466 г. тверской купец Афанасий Никитин по пути в Индию останавливался в монастыре и принял благословение Макария Калязинского. Отправление купеческого каравана из Твери было освящено братом Макария – епископом Геннадием. «Поидох от Спаса святого златоверхаго и с его милостию, – сообщал летописец, – от государя своего от великаго князя Михаила Борисовича Твсрскаго, и от владыки Геннадия Тверскаго… И поидох вниз Волгою. И приидох в монастырь Колязин ко святей Троицы живоначальной и к святым мучеником Борису и Глебу. И у игумена ся благословив у Макария и у святыя братии. И ис Колязина поидох на Углеч…».

Монастырская ограда

2 мая 1610 г. литовский военачальник Александр Юзеф Лисовский и русский изменник, атаман казаков Андрей Захарович Просовецкий, отступая из-под Суздаля, появились под стенами Калязинской обители и атаковали монастырь, в который спрятались и местные жители. На тот момент там находился русский воевода, участвовавший вместе с князем Михаилом Скопиным-Шуйским в Калязинской битве, защитник Троице-Сергиевой лавры Давид Жеребцов. Под его предводительством все находившиеся в обители храбро сражались с врагом. Но деревянные стены монастыря не выдержали осады, и участь осажденных была решена. В некоторых книгах указывается, что Жеребцов сдался в плен. Все до единого были убиты, монастырь был разграблен и подожжен. Мощи преподобного Макария разбросали по обители, а серебряную раку, подаренную царем Борисом Годуновым, забрали с собой. В огне пожара значительно пострадал Троицкий собор.

Калязинский монастырь был лишь одним из многих сожженных и разграбленных городов и поселений русской земли, но подвиг его был так велик, что его восстановлению центральная власть придавала первостепенное значение. Уже в 1610 г. Василий Иванович Шуйский пожертвовал в монастырь церковную утварь и облачение. В 1613 г. «великий печальник о русской земле, доблестный нижегородский гражданин» Козьма Минин сделал от имени вновь избранного царя Михаила Фёдоровича Романова крупный вклад, спеша поставить народного избранника под охрану святых покровителей земли русской, каковым по праву считался и Макарий Калязинский. Затем неоднократно и сам царь, и его мать «великая инокиня Марфа Ивановна» делали монастырю «дачи» о «многолетнем государевом здравии»

В течение четырёх лет, начиная с 1644 г., Марком Шарутиным и его сыном Иваном (авторами стены в Саввино-Сторожевском монастыре) была восстановлена монастырская ограда Троицкой обители, причем в нее были включены элементы оборонительного значения. Монастырская стена, с обустроенными бойницами и увенчанная зубцами, стала достигать в высоту до 10 аршин (чуть более 7 м), периметр её составил 345 сажень (ок. 750 м), толщина стен – 3 аршина 6 вершков (ок. 2,5 м). Стена прерывалась шестью башнями (четыре по углам и две по сторонам) различной архитектуры. Ещё одна башня высилась над Святыми вратами. Изнутри стены имели крытый переход, сообщающийся со всеми башнями. И ограда, и башни были крыты железом, а шпили башен покрывала английская жесть. К монастырской стене с внутренней стороны примыкали два ледника, экипажный сарай и другие службы.

В стене пробили трое ворот, ориентированных на юг, север и восток. Южные врата назывались Святыми, над ними, во внутреннем дворе, высилась надвратная Макарьевская церковь. С внешней стороны врат располагалась каменная четырёхугольная Часовая башня с деревянным верхом, со светлицей в шесть окон, и помещением в котором стояли «боевые часы». Снаружи над Святыми вратами была помещена икона Св. Троицы, по бокам от которой располагались памятные надписи. Над вратами со стороны монастыря был изображен свт. Арсений. Между Святых врат и надвратной Макарьевской церковью на рундуках располагалось десять чугунных пушек, разной величины, весом от 79 до 28 пудов, отбитых у поляков в Смутное время.

Именитые гости

Калязинский монастырь с годами превратился в крепость и стал иметь важное оборонное значение для Московского государства, защищая его северные рубежи.

Монастырь посещался именитыми особами Рюриковичей и Романовых. Трижды побывал в нем Иван Грозный, а в  1599 г. Калязинский монастырь посетил Борис Годунов с супругой и детьми. Семья царя издавна имела благоволение к обители. Целью посещения монастыря семьей Бориса Годунова было получить благословение святого угодника Божьего преподобного Макария на брак дочери царя с датским принцем Иоанном. Царь Борис пожаловал монастырю богатую серебряную раку, в которую были помещены святые мощи преподобного Макария. Дядя царя Бориса, боярин Дмитрий Иванович Годунов, в одно из своих посещений пожертвовал в монастырь старинную рукопись Псалтири с рисунками в лицах по полям (ныне хранится в Государственном историческом музее в Москве).

Троицкий Калязин монастырь называли «великой обителью» даже патриархи. Настоятели монастыря приглашались на земские и церковные соборы. Игумен Феодорит участвовал в соборе 1572 г. по случаю четвертого брака Ивана Грозного. Подпись игумена Феодосия стоит под грамотой на избрание царя Михаила Фёдоровича Романова. Архимандрит Сергий присутствовал при венчании на царство Федора Алексеевича. В числе настоятелей монастыря было много замечательных исторических личностей.

Смутное время

В 1609 г. монастырь на время становится центром освободительного движения русского государства от польско-литовских захватчиков. Монастырь на время стал ставкой предводителя русского воинства князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского. Здесь расположились отряды ополченцев из северных русских земель, которые строили оборонительные сооружения и обучались под командой шведских офицеров. Сюда ополчение под командованием М.В. Скопина-Шуйского прибыло после битвы под Тверью в июле 1609 г. Поход на Москву пришлось отложить из-за недостатка сил, князь пошёл вниз по Волге и 24 июля прибыл к монастырю. Здесь был разбит лагерь, в ставку стали стекаться новые силы ополченцев. 27 августа 1609 г. в Макарьевской обители были подписаны между Россией и Швецией две дополнительные договорные записи к Выборгскому договору (заключен 28 февраля 1609 г.) о союзничестве и взаимной военной помощи. В первой записи, завизированной князем Михаилом Васильевичем Скопин-Шуйским (1586-1610) и генерал-фельдмаршалом шведских войск Кристерем Абрахамссоном Сомме (1580 – после 1618), предписывалось шведским вспомогательным силам немедленно явиться в Калязин. Также подтверждалось, что русские не имеют притязаний на спорную в то время город-крепость Корела (отвоевана только в 1710 году, сейчас в границах г. Приозерска). Во второй записи были лишь уточнения по поводу первой и направлялась королю Швеции Карлу IX (1550-1611). Договорные записи скреплялись князем Михаилом Скопин-Шуйским и королевским секретарем Карлом Олафссоном.

Уже на следующий день, 28 августа 1609 г., под стенами Макарьевского монастыря разразилось сражение, вошедшее в историю под названием «Битва под Калязином». Главнокомандующий войсками Лжедмитрия II Ян Петр Сапега (1569-1611), осаждавший до этого Троице-Сергиеву лавру, решил захватить Макарьевскую обитель и разбить русское войско, бывшее в Троицком Калязине монастыре и окрестностях под командованием князя М.В. Скопина-Шуйского. Как пишет иеромонах Павел (Крылов), «князь Скопин, имевший и меньше сил, чем неприятель», смог дать отпор, откинув неприятеля на расстояние более чем на пятнадцать километров – до Троицкого Рябовского монастыря. На следующий день интервенты отошли к Троице-Сергиевой лавре. М.В. Скопин-Шуйский вышел к Москве спустя месяц.

В истории Калязина это событие не забыто до сих пор. Около Вознесенской церкви в 2009 г. был установлен памятник князю Михаилу Скопин-Шуйскому, на котором изображен портрет самого военачальника, сверху – птица скопа, попирающая польско-литовские знамена.